В Ингушетии появились охотники на колдунов (Первая часть)


Олеся Герасименко
Би-би-си
21 марта 2019


В Ингушетии появились охотники на ведьм. В республике стала так популярна вера в порчу, что активисты борются с ней, врываясь в масках и с оружием в дома предполагаемых колдунов. Би-би-си выяснила, зачем ингуши насылают друг на друга джиннов.

— Все началось с того, что я увидела во сне грязную белую собаку, которая обняла меня сзади. Я так ей брезговала, но не могла проснуться. Оказывается, это был то ли бес, то ли черт.
45-летняя швея из Назрани Зарина вспоминает, как начался ее разлад с мужем. Первые полгода после свадьбы они жили «нормально»: «Он меня бешено любил, ревновал, боялся, что я сбегу. Но потом все изменилось».

В семье начались скандалы. Днем Зарина, считающая себя уравновешенным человеком, «вдруг начала психовать», а по ночам — видеть змей. Полутораметровые, они вились клубками в кастрюлях на ее кухне, висели на шкафах гнездами по 20 штук, скользили по перилам лестниц и двору. Еще снились стаи муравьев. Вспоминает, как убегала, а насекомые тысячами ползли за ней.

Днем Зарина скучала и ждала мужа с работы. Вечерами, когда Махмуд приходил, он даже ей нравился: «Но как только он приближался на два-три метра, мне хотелось сбежать. Близость стала невыносима, я перестала его подпускать, интим у нас полностью прекратился, мы четыре года вообще никак. У меня кожа болела, нервы вскакивали, мне невыносимо было физически рядом быть».

Как-то раз, муж избил ее шнуром от зарядки. Но спать Зарина все равно уходила в другую комнату.

«Короче, мы с мужем возненавидели друг друга. Когда я была одна дома, я сходила с ума: стояла на четвереньках и выла, как бешеный пес. Орала и не могла успокоиться. Я хотела вырвать что-то грязное из себя и никак не могла. От боли внутри было так плохо, что я не могла в этом доме находиться», — вспоминает Зарина.

Так продолжалось пять лет. Она уходила от мужа и возвращалась в его дом восемь раз. «Это были страшные разводы. У моей матери пучками седые волосы на голове от тех лет остались», — говорит Зарина.

Вспоминает, как бил ее муж, как она плакала. Как уходила со страшными криками, которые слышали все соседи: «Если бы просто можно было тихо собрать вещи и уйти, но нет… Однажды я чуть с окна второго этажа не свалилась, когда пыталась от него сбежать. Потом пыталась выбросить своего ребенка из окна второго этажа. Истерики были страшные. Как только я уходила, мне становилось легче, и я хотела вернуться к мужу. Но как только я возвращалась, все начиналось заново».

В 2016 году Зарина слегла в доме родителей и к мужу не вернулась. Ни к психологу, ни к психиатру она не обращалась. От порчи — а именно ее женщина считает причиной своего неудачного брака — три года ее лечил сосед-мулла. Водой, над которой читал Коран.



«Я только потом узнала, что виновата во всем та женщина, которая хотела отобрать у меня и дом, и мужа. У нее это получилось. Она уже беременная жила в моем доме, а я лежала больная в постели у родителей, не понимая, что со мной происходит. Очнулась я через три года. И я начала расследование», — рассказывает она.

Соседи рассказали Зарине, что новая жена ее мужа имела привычку насылать на других порчу: «А близкие люди рассказали, что она ездила в Нальчик к Алану-колдуну. Этот колдун Алан столько мне нагадил, короче… этот колдун всю Ингушетию заразил своими бесами».

Зарина узнала, что старшую жену Махмуда тоже «уложили с порчей»: «У нее крыша поехала. После четырех детей. Ее отправили к родителям, он остался с детьми. Искал себе новую жену. Начал свататься ко мне. Я не хотела, естественно, потому что у него четверо детей было. Сама родила я от него троих: двух мальчиков и девочку. Короче, это был какой-то кошмар».

И все это время на горизонте маячила «женщина, которая давно хотела выйти замуж за Махмуда, хоть он ей и отказывал». Как ей это удалось? Раза три в месяц Зарина находила перед своей дверью и калиткой по полведра черной земли — как потом пояснил мулла, земли с кладбища.

«Я ее подметала, убирала, и каждый раз после этого становилось невыносимо жить в доме, я собирала вещи и приходилось уходить. На ровном месте были истерики. Мне мулла рассказал — это земля с брошенных могил без имени, и духу той могилы дают приказ испортить меня как человека и выжить из дома», — вспоминает она.

Еще Зарина находила в доме разбросанные иголки, соль, замечала, что из семейного альбома исчезали фотографии. Сейчас она уверена, что их крали подосланные соперницей люди — «чтобы порчу делать».

«В общем, мне все соседи хором сказали про эту тварь, что она и мать ее порчу делают. Эту семейку давным-давно все знают. Оказывается, все были в курсе!» — говорит она.

После развода они с мужем не общаются. «Мы до сих пор не можем нормально поговорить, даже о детях. Мы кипим, у нас искры из глаз летят и пытаемся уничтожить друг друга. Эта ненависть искусственная — из-за порчи. Порча на разрыв всех уз. А я два года назад швеей в ателье устроилась. До замужества работала в страховой компании. Оператором ЭВМ. Скучная жизнь, в общем-то», — рассказывает Зарина.

Семейная драма Зарины — типичная проблема, с которой приходят жительницы Ингушетии к мулле, лекарю Исе Барахоеву. Наведенная на брак порча — по-арабски «сихр» — в республике считается делом привычным, как психотерапия в Москве или запои в Туве.

«Сихр — изменение твоего состояния без причины. Например, жила жена с мужем и резко начинает его ненавидеть. На лицо он стал ужасен, его прикосновения, как ток, раздражают. С чего это, задумается любой? — рассуждает мулла. — Чтобы развести мужа с женой, колдун засылает в супруга джинна. Тот отсиживается в мозгу и, как кукловод, тянет, воздействует на ту часть, которая отвечает за негативные эмоции. И женщина уже не может видеть мужа. Ко мне приходили женщины со словами: „У меня идеальный муж, но я его ненавижу больше всех“. В итоге ему это надоедает, и они разводятся».



24-летний Барахоев выучился лечить сихр в Египте и уже восьмой месяц практикует в Ингушетии. По его словам, каждый день к нему в зал приходят по пять человек, завтра, в женский день, он ждет двенадцать.

На полу еще не открывшегося медресе, где Барахоев изгоняет джиннов, лежат белые простыни. Лекарь укрывает ими клиентов во время приема. Рядом зеленый пластиковый черенок от швабры — им бьют по рукам и ногам, изгоняя джиннов. Колонки в половину человеческого роста, чтобы джинны лучше слышали суры Корана.

В дверях медресе мы столкнулись с женщиной, дочери которой на базаре сказали, что на ее матери — порча. Она пришла к Барахоеву с жалобой на боль в руке и просьбой снять сихр.

«Я ей говорю: „У вас обычное растяжение связок, вам же врачи диагностировали. Идите лечитесь“. А недавно другая просила снять сихр, потому что дома лопнула банка с помидорами, — сокрушается образованный Барахоев. — Сейчас с этим уже перебор. Раньше такого не было».

Но на 70% приходящих к нему наслан настоящий сихр, уверен лекарь. Барахоев объясняет это доступностью колдовства: если раньше за порчей надо было куда-то ехать, то сейчас достаточно выбрать из прейскуранта в «Инстаграме» («Смерть — 5000 рублей, развод — 4000, приворот — 3000»), выслать почтой кусок одежды, желательно белья, оплатить через онлайн-банк, и дело сделано.

«Конечно, поэтому и мои услуги будут востребованы, и на колдунов ропота больше будет. И шарлатанов с каждым днем все больше. У человека просто проблемы в семье, тот придет к обманщику, который скажет, что на нем, конечно, сихр, и будет из него деньги полгода тянуть, воду заставляя пить. Всем выгодно», — возмущается Барахоев.

Сам говорит, что цену за лечение не назначает: «Кто сколько даст. Это моя проблема. У меня язык не поворачивается назвать сумму».

Румяный улыбчивый мулла Барахоев рассказывает о том, что несложное колдовство отнимает два дня у колдуна и 5000 рублей у клиента, а сложное — десятки тысяч долларов и месяцы работы. О менструальной крови в борще. О том, что шарлатаны советуют пить их воду со словами: «Если сихр есть, то вырвет». Люди литрами пьют, и ничего не происходит. Говорит о корне травы из Индии, отваром из которого он выводит съеденное и выпитое колдовство. О порошках и иголках, зарытых или посыпанных в пяти углах дома.

Вспоминает, как однажды покаявшийся джинн рассказал, как сделали колдовство — и клиентка из Назрани нашла свою ночнушку в могиле в подмосковном Иваново, где от роду не была. Подозрения пали на брата мужа, оплатившего порчу через Сбербанк. О клиентке, которая влюбилась в отвратительного ей человека, поев подаренных конфет. Рассказывает, что джинна, провалившего миссию порчи, ждет смерть от главного в его роду. Поэтому доверять джиннам никогда нельзя. О том, что нельзя, в конце концов, исключать, что человек просто сошел с ума.

— Вы не общались с ними, нет? — спрашивает нас Барахоев. — Джинны очень конструктивный диалог ведут. Это создания с разумом. Один мне рассказывал, что у другого лекаря сделал вид, что ушел из девушки, потому что тот «так старался, что захотелось его обнадежить».

Продолжение следует...

Нет комментариев